ДНЕВНИК ПОРУЧИКА. - С.Л. Туржанский. - № 29 Февраль 1976 г. - Первопоходник
Главная » № 29 Февраль 1976 г. »  Description 135 chr naprawa, naprawa i regeneracja maglownic в москве.

ДНЕВНИК ПОРУЧИКА. - С.Л. Туржанский.

С.Л.Туржанский

ДНЕВНИК ПОРУЧИКА,
младшего офицера Семилетовской батареи Сводно-Партизанской
дивизии Донской армии с 30 ноября 1919 г. по 28 сентября 1921 г.

30 ноября 1919 гг. (старый стиль)

По приказанию командира батареи полковника Константина Львовича Медведева из хут.Ежовского, где стояли дня четыре, пошли на хут.Бабин. В Ежовском заболели сыпным тифом дивизионный орудийной техник и заведующий хозяйством батареи подполк.Ульянов. Пор.Мельников (старший офицер) и подпор.Паперин- уехали в тыл по вызову командира дивизиона. В хут.Дабином оказалось набито до отказа обозов, и мы поэтому остановились в хут.Обрывском. Но заснуть спокойно нам не дали. В 1 час ночи в хутор пришел штаб 7-й дивизии, и к нам поставили начальника дивизии, а в 6 час.утра выступили в 140-верстный переход на хут.Стоговской за р.Дон. Противник теснил наши части, и несомненно новой позицией будет р.Дон. В Стоговском простояли три дня. Наконец-то нашелся подп.Васищев, привезший папирос, сахару, посылку от милых сестер. Не забыли обещания. Приехал разведчик с приказанием перейти в хут.Тиховской. Потащились, чуть не вплавь переправились через какую-то речку и в тот же вечер, едва ставши по квартирам, принуждены были снова переплывать назад в хут.Батальщиков. Чуть не утопили верблюда из санитарной двуколки, да оставили в речке на ночь пушку, и только на следующее утро шесть пар волов вытащили ее.

В хут.Батальщикове с нами соединился 2-й взвод батареи, и мы с неделю простояли спокойно. Вся партизанская дивизия на отдыхе . Через два-три дня уезжаем с Валерианом. Я после тифа в отпуск, он сопровождающим. Чалого коня, который достался мне от пойманного мною под хут.Красным красноармейца, продаю: в отпуск надо денег, а их мало. Заболел наш командир, доктор боится, что сыпняк. Снова батарея остается почти без офицеров.

9 декабря.

В хут.Терновом около ст.Миллерово. Все изменилось. Из хут.Батальщикова дивизию направили под гор.Богучар. Но после смотра конского состава инордивом батарею отправили в Греково-Степановку в чесоточный лазарет. Начались мытарства. Красные сбили наши части под Медовым, все тыловые учреждения ушли дальше, снялся и лазарет. Мы ночевали в в хут.Каменном, когда в 2 часа ночи туда прилетел штаб дивизии,и по приказанию Щукина немедленно ночью вышли, имея местом назначения Миллерово. Красные ночным набегом заняли Журавку, откуда едва ушел штаб дивизии. Стали в хут.Терновом. Дела на фронте слабы, мы везде отходим.

18 декабря.

В Терновом не дали долго стоять, фронт все подается назад. Мы пошли на ст.Каменскую уже без всяких приказаний, в силу необходимости. От своего 2-го корпуса мы оторвались и находимся в районе 3-го. В Каменскую мы пришли 11-го. Капитан Титов сейчас же уехал в Новочеркасск к нач.артиллерии, чтобы от него узнать место, где мы можем получить лошадей, а пока он ездил, мы успели уйти из станицы Каменской, так как противником занята ст.Глубокая, и мы сейчас стоим в хут.Долотине в 12 верстах от Сулина.

30 декабря.

Противник продолжал нажим, нам пришлось отойти из хут.Долотина. Приехал Кап.Титов с приказанием стоять около Сулина. В тот день, т.е.20-го, я и пор.Паперин поехали в Новочеркасск и Ростов. Я к нач.артиллерии с докладом о том, что лошадей во 2-й зап.бригаде, где нам было указано получить, нет. Пересаживаясь с поезда на поезд на каждой остановке (догоняя впереди идущий), на следующий день в 1 час дня добрались до столицы Дона. Начальника артиллерии в этот день я найти не мог, а 22-го в Новочеркасск пришла и батарея, едва не захваченная красными в Сулино. 23-го на подводе поехал в Ростов взять сестер Матвееву и Варламову, но их не застал, они куда-то выехали. Все магазины закрыты из боязни погромов, так как отходящие части довольно безобразно ведут себя. Переночевал у Паперина, купил у него 4-летнего жеребца (все равно забрали бы) за 17 тысяч и в канун Рождества вернулся в Новочеркасск. Здесь прошлой ночью тоже было неспокойно. Разлагающиеся части разгромили несколько магазинов и винный склад. Порядок восстановили и даже двух офицеров повесили на Московской улице.

25-го пришлось уходить из Новочеркасска на ст.Город, так как бой шел на Персиановке. Началось снова наше движение, снова ночевки в ужасных условиях. Первая в ст.Городе, затем в Хомутовской, в хут.Церковном и остановились в хут.Ср.Елабусе около ст.Мечетинской. ФРOHT ПО р.Дон, штаб нашей сводно-партизанской Дивизии за р.Маныч. Новочеркасск, по слухам, занят красными, о Ростове ничего неизвестно. Плохое настроение, казаки пока слушаются, но отдельные случаи остающихся в проходимых хуторах уже наблюдаются.

Приступаем к лечению лошадей от чесотки. Бедная моя Прима стала похожа на клячу. Приложу все усилия, чтобы вылечить ее. Теперь хорошая лошадь вот как нужна, неизвестно, что ожидает впереди,, Наконец-то кончается запас водки, набранной казаками батареи в Новочеркасске, без нее будет казак похож на солдата.

2 января 1920 г.

Седьмой год войны, лишений и почти нечеловеческих условий существования встречен на хуторе около ст.Мечетинской в грязной комнате, где лежат два больных - один сыпняком, другой воспалением легких. Среди коллег-офицеров мало симпатизирующих друг другу. Что ЭTOT год принесет нам? Разрешит ли он, наконец, спор белых и красных? Все изнервничались, измучились и лишениями и беспросветным будущим. Что у нас за отдых, когда встречали Новый год водкой под огурцы с луком и картошкой с постным маслом, да вареными кормовыми бураками. Во двор носа нельзя показать, дождь и грязь по колено. Скверное настроение, и не ждешь от нового года радостей.

11 января.

Продолжаем стоять в хут.Ср.Елабусе. Уехали пор.Мельников и вет.врач Кожинов с 10 казаками реквизировать лошадей. Я тоже был назначен в эту комиссию, но пришлось остаться, так как некому принять заведывание хозяйством, а подп.Васищев заболел возвратным тифом. В этой новой роли был вчера в корп.интендантстве в ст.Нечетко и проклял свое существование. Какая везде канцелярщина! Прежде чем получить пуд керосина (для лошадей), нужно пройти десяток чиновников, и вся эта процедура занимает не меньше трех дней. И это почги в походе, а что было бы на долгой остановке? И везде заедает бумажность.

Два месяца назад, еще за Доном, я болел возвр.тифом (перенес на походе) и получил месячный отпуск на поправку домой, в Харьков. Билет же должен был подписать командир корпуса (2-го, ген.Коновалов). Билет пошел в штаб бригады, дивизии и дальше. Я успел поправиться, красные успели взять Харьков, Новочеркасск и Ростов, а билет все где-то ходит. Теперь он мне и не нужен, так как и ехать-то некуда.

Неважны наши дела. Красные подошли к последней нашей позиции на Дону - к р.Каныч. Спасибо - грязь невылазная, и перейти сейчас эту реку невозможно. Но если и отсюда отойдем, - останется одна Кубань. А батарея стоит сейчас в хуторе, кое-как лечит лошадей и ждет пополнения консоставом. Скучно, ни общества, ни даже гитары нет. Был с вахмистром раза три в поле с борзыми, поймал пару зайчишек, но погода изменилась, и по грязи с собаками не поскачешь.

16 февраля.

За тот промежуток, что не писал, произошло много событий. Во-первых, на Маныче нашу дивизию целиком забрал Буденный, ушла только Чернецовская батарея, да штаб. Этот остаток отходит на границу Дона к Кубани на р.Кугоейку для формирования. Наша батарея на хут. Ново-Ивановском. Простояли до 9 февраля. За это время на фронте потрепали Буденного, но он снова прорвался через Торговую и дошел до белой Глины. Нашу дивизию перебросили в ст.Егорлыцкую, на которую I3-го красные повели наступление большими массами кавалерии. У нас была кавалерия ген.Павлова (4-й корп) и ген.Коновалова (2-й корп.). Занять станицу красным не удалось, но правее они налетом заняли хут.Ново-Ивановский, где только что стояли мы, и зарубили несколько человек больных в обозе. Под Егорлыцкой бригада ген.Барбовича десять раз ходила в конном строю в атаку. Красный прорыв ликвидирован, говорят, их даже выбили из ст.Егорлыцкой и у них в руках Грязнуха. Брат Валериан был послан в Екатеринодар за покупками, но по счастью не вернулся в Ново-Ивановку к моменту налета на наш обоз.

27 февраля.

Плохо. 17-го красные вновь повели наступление на ст.Егорлыцкую и несмотря на наше сопротивление выбили нас. Ночь простояли в поле по дороге на Мечетку, а на следующий день пошли на хут.Ефремовский. Началось снова отступление. Вероятно, у высшего командования есть какой-либо план. Из Ефремовки пошли на хут.Козачий, но остановиться не удалось, так как красные все нажимают. С трудом перешли плотину и стали в поле. Ночью обоз перешел в хут.Пашковский, а мы (батарея) ночевали в двух хатах в ст.Кугейской. До сего времени мы идем, не соприкасаясь с противником, но верстах в 20 сзади слышна орудийная стрельба. Дорога ужасная, но еще невозможнее переправы через речонки в станицах. Грязь по брюхо лошади и такая вязкая, что упавшая лошадь не в состоянии сама подняться. Я видел: обыкновенную парную повозку с домашними вещами и с 4-5-ью людьми на них везли три пары быков, причем повозка шла, как сани, так как колеса не вертелись. На мостах картина потрясающая. Поломанные повозки, упавшие в грязь, еще живые лошади, по которым идут орудия. Все спешит, толпится, опрокидывая друг друга. Последовательно прошли станицы Пашковскую, Екатерининскую, Павловскую, Леушковскую, Краклеевскую, Березинскую и сегодня дневка в ст.Кореневской. До Екатеринодара осталось всего 60 верст. Что нас ждет впереди - Бог ведает. Что суждено, того не избежишь. Неужели не придется повидать детишек и родных? Но все же мы не падаем духом, беспокоит меня Валерьян - и куда он запропастился? Цепы бешено поднимаются. Яйцо стоит 40 рублей штука. Курица - 750 р. На наше мизерное жалованье за месяц можно купить только три гуся. Денег в батарее не хватает. А кубанцы жадны; и покупаешь продукты для батареи чуть не с боем. В тылу работают зеленые. Хорошенькое положение!

7 марта.

Станица Григорьевская, начало Кавказа. Из Кореневской перешли в Плотнировскую, затем Пластуновскую, Динскую и, наконец, 1-го марта пришли в Екатеринодар. Здесь нашли нас Ульянов, Рейнфельд и Валериан, Серафима Андреевна здесь, кроме кап.Медведева все теперь в сборе. Увы, простояли в Екатеринодаре лишь два дня. Пришлось уйти за р.Кубань в ст.Афибскую.

В Екатеринодаре произошел очень характерный для нашего времени эпизод. Я был послан комдивизиона на станцию в Интендантство в поезде получить что-то из обмундирования. В сопроводительной записке нач. дивизии было написано: если интендант не даст - применить силу. И я ВЗЯЛ с собой тачанку с пулеметом, пригрозил, что буду стрелять, и, несмотря на вопли интенданта, нужное получил. Красиво! А половину бросят при дальнейшем движении.

Три часа переходили железнодорожный мост. Пока мы ждали очереди, мимо прошла сотня терцев; один казак с лошадью упал в грязь. Его и лошадь подняли, а бурка так и осталась в грязи. Полдня нужно употребить, чтобы ее вымыть.

Говорят, пойдем на Туапсе, а дальше? Трудно здесь. Плохо с фуражем и с хлебом. А мне радостнее идти. Дорогие мне люди со мной. Вероятно, с родиной простился навсегда. Если выберусь благополучно из создавшегося положения, то надо начинать новую жизнь. Где-то МОИ детишки, что с ними? Ох, как болит за них сердце! Проходим все новые места. Кругом аулы, черкесы, зеленые. Вчера напали на наш отряд и после полученной встряски прислали парламентеров с предложением мира. Все это рвань, пытающаяся перекраситься в красный цвет.

14 марта.

За неделю сколько перемен. На смотру ген.Сидорин говорил, что донская армия отдохнет за Кубанью и снова перейдет в наступление. На деле же оказалось все не так. Нашему делу конец. Сопротивляться мы не можем. И снова полуотход-полубегство. Из Григорьевской, пробиваясь через зеленых, пошли на Холмскую, с колоссальным трудом притащились в Крымскую, едва уйдя от нажимавших с левого фланга красных. Из всех батарей нашей Партизанской дивизии только одна наша сохранила все 4 пушки, в Чернецовской осталась одна, в 7-й - одна, а в Богучарском дивизионе ни одной. Ужасный путь: по двое суток без пищи и сна, со всех сторон стрельба, а в Тонельной жел.-дорожный путь, по которому шли, перерезал противник, подойдя со стороны Тамани. Корниловская дивизия его задерживала, пока прошла наша. Шли через перевал. Пушки везли по 5-6 уносов. Одно спасение - погрузка на суда. 13-го пришли в Новороссийск. Всю дорогу справа нас обстреливала артиллерия красных. Особенно верстах в 10 от города какая-то батарея пристрелялась и причиняла нам большие неприятности, пока не удрала после трех выстрелов с английского броненосца из стоявших на рейде Новороссийска.

Под самым городом наша батарея стала на позицию и задерживала красных, когда в 5 час.вечера пришло приказание идти на пристань грузиться с орудиями и лошадьми. Попросили разрешения выпустить последние снаряды и радостные, веселые пошли на пристань. О разрешения командования я отбился в склады, где разбиралось обмундирование и продукты, с тем, чтобы, зная район Стандарта, проехать на пристань прямиком. С казаком Бублеевым я выехал на пристань. Картина невиданная и незабываемая. На пристани сплошной массой стояли тысячи, если не десятки тысяч лошадей. Долго бродили, пока нашли Инардива, Начдива и в.вр.Кржипова, от них узнали, что парохода для погрузки нашей дивизии нет и каждый должен грузиться, куда сможет. Если удастся попасть на тот, куда грузятся Корниловцы, то это будет счастье. Послал с Бублеевым записку в батарею, чтобы шли люди без лошадей, самому же оставалось одно - держаться за остальными и ждать подхода батареи.

Сумятица на пристани царила невообразимая, и отбейся в сторону - моментально потеряешься. Под вечер, после двух часов ожидания батареи, оставил Примку, поцеловал ее на прощание в храп и, с трудом протискиваясь в силошной массе лошадей, вместе с полк.Грузиновым, Панышевым и Кржиповым под видом корниловцев (у меня была артиллерийская фуражка) пробрался на пароход Корнилов и вот сейчас сижу на корме парохода и смотрю на исчезающий вдали берег.

Прошло полтора года с того момента, как я вышел на берег в том же Новороссийске и поступил в Донскую армию. Сколько пережил за это время, сколько перенес лишений и что осталось? Полное разочарование, крушение всех надежд. И в добавок, может быть, разлука с последними дорогими людьми. Где Сима, где брат? Погрузятся ли они, увижу ли я их когда-нибудь? Идем, кажется, в Феодосию. Нет во мне никакой радости, хотя я и удачно ушел от красных. Какая смешная маленькая подробность. Я в 1918 г. приехал в Новороссийск с чемоданчиком, в котором была пара белья да выходной офицерский костюм, а уезжаю с пустыми руками. Английская шинель - вот все, что приобрел я за это время. Остальное или украли, или осталось в батарее и, конечно, тоже пропадет. Куда-то теперь бросит судьба? Приложу все усилия, чтобы найти кого-либо из офицеров батареи. Но может быть, чтобы все остались. Там были еще транспорты, и при нашем выходе из порта в порт вошел вернувшийся транспорт. Неужели никого не придется увидеть? Я не хочу этому верить. Это слишком тяжело, для меня батарея - вторая семья.

С.Л. Туржанский
(Продолжение следует)


"Первопоходник" № 29 Февраль 1976 г.
Автор: Туржанский С.Л.